fbpx

Приговор MH17: что говорят родственники погибших

После лет расследования суд в Нидерландах наконец-то вынес приговор по делу MH17: троих обвиняемых – двух граждан России Игоря Гиркина, Сергея Дубинского и гражданина Украины Леонида Харченко – признал виновными и приговорил к пожизненным срокам заключения заочно, а россия – четвертого обвиняемого по делу – освободили от ответственности за нехваткой доказательств. Об этом сообщила доктор международного права в Амстердамском свободном университете Мариеке де Гун, которая присутствует при вынесении приговора. в небе на Донбассе. Тела их сына и его невесты полностью сгорели и навсегда останутся на территории Украины. Фредериксы восемь лет ждали решения суда и были почти на каждом заседании. Что говорят сейчас, чего с нетерпением ожидают, – рассказали в эксклюзивном интервью Радио Свобода.

Наши дети – жертвы той же войны, которая уже началась с 2014-го Силен Фредерикс

Силен Фредерикс: < /strong>Каждое утро я открываю дверь этой комнаты и говорю: «Доброе утро, Брайсе и Дейзи». И каждую ночь, когда ложусь спать, я ее закрываю и говорю: «Спокойной ночи. Сладких снов». Я постоянно хожу сюда. Но ненадолго.

Это та же война. Наши дети – жертвы той же войны, которая уже началась с 2014 года.

Роб Фредерикс: Утром я привез Брайса и Дейзи в аэропорт и попрощался. Дейзи вернулась и говорит: «Папа, я боюсь за полет». А я отвечаю: «Нет, все будет хорошо. Я летал много раз».

Силен Фредерикс: Я была на барбекю на работе, а телефон был в беззвучном режиме. Ко мне подошел коллега и сказал: «Твоя дочь звонит по телефону». Она не могла говорить – она кричала. Брайс и Дейзи были сбиты или упали – я уже и не помню. А потом кто-то из коллег привез меня домой. Единственное, что я делала в машине – это думала: это не может быть правдой. Не может.

Мы ждали этого дня восемь лет Силен Фредерикс

На ранней стадии мы сделали все, что могли. Мы создали небольшую группу и назвали себя «Искатели правды». И мы все думаем все равно. Мы очень стремимся найти правду и готовы сделать все возможное, чтобы добраться до нее.

Мы ждали этого дня восемь лет, а за судом следили два с половиной года. Мы были там почти каждый раз, когда был суд. Итак, мы очень нервничаем. Чем ближе этот день, тем больше волнуемся. Мы надеемся на лучшее, но неизвестно, чего ожидать, потому что нам доказательств достаточно. Для нас доказательства прокурора ясны. Но судье придется… Понимаете, все там иначе, чем у нас (интервью было записано в преддверии оглашения приговора – ред.).

Источник